Одной из официально озвученных главой Белого дома Дональдом Трампом причин нападения США на Венесуэлу и похищения ее президента Николаса Мадуро стала кража властями этой страны нефти у американцев, залегающей на её территории.
По объёму запасов нефти Венесуэла и правда лидирует в мире, поэтому широко распространено мнение, согласно которому, США, получив контроль над венесуэльской нефтью, смогут в значительной степени управлять мировыми ценами на чёрное золото и обрушить их, чтобы принудить Россию подписать мирное соглашение об Украине. Однако на самом деле ситуация не так проста.
Когда в минувшую пятницу Трамп собрал руководителей крупнейших американских нефтяных компаний и призвал их инвестировать в добычу нефти в Венесуэле, ему прямо возразил глава ExxonMobil Даррен Вудс, который назвал эту страну непригодной для инвестиций. Он имел в виду в первую очередь правовой режим. Однако существуют проблемы и чисто технические, которые не позволят в обозримом будущем превратить Венесуэлу в нефтяное Эльдорадо.
Когда сегодня говорят о венесуэльской нефти, речь идёт прежде всего о крупных залежах в бассейне реки Ориноко. Специфика этих месторождений заключается в том, что они богаты сверхтяжёлой нефтью, с плотностью свыше 1000 килограммов на кубометр. То есть она тяжелее воды. Кроме того, эта нефть очень вязкая, по консистенции сравнима с сахарным сиропом и содержит большое количество серы. Такую нефть непросто поднять на поверхность, для этого применяют разные необычные методы добычи вроде закачки в нефтеносный пласт горячего пара, который разжижает нефть и выталкивает её. Но даже после извлечения из земли с такой нефтью довольно трудно работать: она слишком густая и вязкая для транспортировки по обычным нефтепроводам и для переработки стандартным оборудованием ОПЗ. Дальнейшая работа с ней требует так называемой процедуры апгрейдинга – сложного химико-физического процесса, включающего термический крекинг, гидроочистку, деметаллизацию и другие операции.
Всё это делает венесуэльскую нефть дорогой в плане себестоимости, которая составляет около 60-65 долларов за баррель, а её добычу - спорной при мировых ценах на нефть ниже 70-80 долларов за баррель. То есть венесуэльская нефть, по крайней мере при нынешних технологиях, - это явно не инструмент для снижения мировых цен.
При этом нужно отметить, что Венесуэла в принципе не может организовать добычу своей тяжёлой нефти без иностранной помощи.
Традиционно "помощь" ей оказывали американские компании, создавшие довольно развитую индустрию апгрейдинга венесуэльской нефти и активно поставлявшие местное чёрное золото на мировой рынок. Правда, народу Венесуэлы от этого было ни жарко ни холодно: большая часть нефтяных доходов либо оставалась в руках американских "инвесторов", либо распределялась внутри государственной компании PDVSA, являющейся монополистом с 1970-х годов. Предыдущий президент Венесуэлы Уго Чавес попытался изменить это положение вещей, заставив американцев оставлять в Венесуэле более половины их прибыли в виде налогов и роялти, однако это сделало добычу дорогой венесуэльской нефти неприбыльной для американцев, и многие компании предпочли прекратить деятельность в стране. А оставшиеся были вынуждены покинуть страну после введения американских санкций против правительства наследника Чавеса, Николаса Мадуро.
Власти Венесуэлы пытались заместить американцев компаниями из других стран, в частности, из России и Китая. Правда, у них не было такого опыта апгрейдинга сверхтяжелой венесуэльской нефти, как у американцев. Поэтому основной упор делался на более простую технологию: разбавление тяжёлой нефти лёгкими нефтепродуктами вроде лигроина, которые активно поставлялись в Венесуэлу из России и Ирана. Частично также использовались оставшиеся от американцев мощности для химического апгрейдинга, однако они постепенно изнашивались, а доступ к запчастям был закрыт из-за санкций.
Несмотря на это, экспорт нефти удалось поднять почти с нуля в 2020 году до примерно 1 миллиона баррелей в день к концу 2025-го. Но это всё ещё существенно меньше, чем 3 миллиона баррелей в день, которые Венесуэла экспортировала в конце 1990-х.
В этой связи возникает вопрос: а что могут сделать со всем этим американцы прямо сейчас?
Теоретически они могут снять или хотя бы смягчить санкции, допустив на венесуэльский рынок американские компании. Однако вопрос в том, согласятся ли те вернуться.
Во-первых, пока неясно, какие условия для возвращения выдвинут сами власти Венесуэлы. Во-вторых, что ещё важнее, даже в случае возвращения американским компаниям потребуется сразу же сделать серьёзные вложения для восстановления износившегося за время изоляции Венесуэлы оборудования. По оценкам консалтинговой компании Rystad Energy, чтобы вернуться хотя бы к 2 миллионам баррелей в сутки, нужно потратить $183 миллиардов и около 15 лет. Это слишком далёкий горизонт планирования, и американские нефтяные компании могут не решиться на такой шаг в наше плохо предсказуемое время.
Ну и самое главное: не вполне понятно, как именно даже при самых благоприятных условиях можно будет завалить рынок венесуэльской нефтью в условиях, когда мировые цены на этот энергоресурс находятся на уроне 60 долларов за баррель и имеют тенденцию к понижению. Даже если Трампу удастся убедить американских нефтяников инвестировать в венесуэльскую добычу, то у него точно не получится уговорить их продавать значительные объёмы нефти ниже себестоимости. В любом случае даже при самом оптимистичном варианте в обозримом будущем мировое предложение нефти увеличится за счёт венесуэльской добычи не более чем на 1-2%, что вряд ли приведёт к резкому обвалу цен на мировом рынке.
Хотя, возможно, Трамп рассчитывает на психологический эффект своих заявлений, на то, что одни лишь обещания поставок заставят трейдеров снизить цены. Однако, с учётом того что речь идёт о влиянии на людей, которые хорошо понимают проблематику нефтяной отрасли, далеко не очевидно, что это сработает.